В ожидании подростка
Если допустить, что среди нас водятся инопланетяне, то Сергей Курёхин был из их числа. Легче всего именно инопланетным происхождением объяснить необычную природу его обаяния.
Фантастическое обаяние было главным качеством Курехина, направленным вовне. Когда он входил в помещение, все осознавали, что жизнь их до этого мгновения была - не жизнь. И запах приносил с собой Куреxин свежий и легкий. Радость входила вместе с ним, даже посреди нeотложных дел или важного, напряженного спора. Курехин всегда оказывался важнее любого дела, он мог заставить всех всe бросить, чтобы следовать за ним, с надеждой, что он приведет куда-то, в гораздо лучшее место.
Если он звoнил то всегда как с другой Планеты, все его живо интересовало, хоть и расстались вроде только что. Обычные человеческие качества Курехина разрастaлись за пределы возможного. Узнав от кого-то, что меня «душат» бандиты за свой разбитый «мерс» и требуют диких денег, он звонил каждый час, предлагая для срочной продажи различное имущество: гитару, пульт, синтезатор, и прочую музыкальную аппаратуру и все свои деньги, пока не узнал, что я выкрутился. Один из его директоров, некто Рапопорт, однажды ловко воспользовался этим качеством, переведя заработанные Курехиным деньги (50 тыс. у. е) на свой счет и сказав лишь перед увольнением: «Ну ведь ты не убьешь меня из-за денег, Сережа?». Курехин толькo плюнул ему вслед и забыл навсегда. Это ли не поступок инопланетянина?
Несмотря на легкомысленный вит и легкость в разговоре (мог, как подросток, всерьез хвастаться квадратными носками ботинок и невиданными солнцезащитными очками), он обладал удивительно обширной эрудицией, в самых неожиданных областях. Нет, слабо сказано. Эрудиция его, как и обаяние, были запредельными, инопланетными какими-то. Раз на Ленфильме он при мне убеждал одного редактора в необходимости периодической телепередачи об истории джаза и, сидя верхом на столе, выдал столько сведений вообще о музыке и о джазе, конечно, пересыпая речь именами, географическими названиями и историями, что хватило бы на сериал сразу, если б его тут же и записать. А однажды он назначил в моей мастерской встречу со студентами философского факультета ЛГУ (по их просьбе, конечно). Те пришли с пивом и со второго слова принялись сыпать философскими терминами и именами, желая указать музыкантишке его место. В следующие пять минут Курехин в короткой, пылкой речи доказал, что досконально знает все, о чем те лишь слышали, и знания его простираются до границ, неразличимых оппонентами.
Процитировав напоследок по главе из каждого упоминавшегося студентами философа и поняв, что все это для слушателей внове, Сергей впал в редкое для него (проявляемое, ну разве что по отношению к очень уж тупым девицам-журналисткам раздраженное состояние, поднялся и вытолкал всех вон, за шивороты, в сопровождении тумаков, обзывая «козлами» и «пидорастами». Посрамленные светила философии будущего смиренно скатились с лестницы, бережно храня недопитое пиво. Что и говорить о «Популярной механике» по форме и содержанию выдающей инопланетное сознание и присутствие. Ведь только пришелец мог до такой степени не знать иерархий и приоритетов между артистами разных стилей, направлений и жанров, чтобы догадаться всех их смешать, запустив меж ними еще и животных в одном ряду с экстремальными политиками. И какой нужно было иметь авторитет? И навещая его в больнице, я был уверен, что раз он так шутит, то будет жить вечно …
Обязательно нужно запомнить его лицо и улыбку, для представления о человеке, который был получше нас с вами. Но, может, он еще как-нибудь вернется?
Текст опубликован в журнале «Красный 100%» 04 (12) апрель 2004
